Bunraku: Мы всегда будем делать то, чего от нас ждать не будут

Московский альтернативный секстет Bunraku изучает человеческий разум. Томность и изящество классической музыки, вакуум прог-рока 70-х, а также ярость и напор альтернативной музыки начала двухтысячных, приправленные ярким и мощным тенором — всё это делает Bunraku уникальным проектом на современной российской альтернативной сцене. Сегодня ICON поговорил с музыкантами об андерграунде, экспериментах и конкуренции.

Откуда взялось название Bunraku? Что оно означает? Нужно признать, что оно довольно оригинальное.

Бывают проекты, которые начинаются с дизайна, фирменных шрифтов, образов — короче, того, что с музыкой связано косвенным образом. А мы сразу начали играть музыку. Кажется, название было последним, о чём мы тогда думали.
Но долго так продолжаться не могло — пришло время показаться миру. Как водится, многие броские слова уже были заняты. А вот Bunraku, внезапно, свободно. Это слово обозначает японский кукольный театр, где музыкальная составляющая — половина представления. Где-то за кулисами сидит рассказчик, который с помощью песни рассказывает о том, что происходит на сцене. Нам этот образ безумно понравился.

Видели в сети ваше высказывание о том, что группа началась с виолончели. Правда ли это? Что еще лежало у истоков?

Правда. А ещё были акустическая гитара и пианино. Изначально наша музыка строилась на этом трио, но в один момент поняли, что не хватает жести и добавили электрогитары, барабаны, бас, а теперь ещё и скрипку.

Если бы вас попросили описать вашу музыку в пяти словах, как бы вы ее охарактеризовали? Подойдет ли в качестве одного из них слово андеграунд?

Драма, театр, рефлексия, тенор и сюр.
Конечно, технически мы — «андеграунд». Но с понятием «андеграунд» — вообще всё сложно. Оно где-то потерялось в истории. В нашем понимании «андеграундная музыка» — это не что-то вызывающее недоумение у большинства, а отсутствие рамок.
У нас в стране внутри понятия «андеграунд» есть невероятное количество талантливых проектов в разных жанрах, которые по качеству не уступают тому, что безвылазно сидит в ротации. А часто — даже превосходит это. Причина проста — отсутствие страха за то, что за эксперименты тебе дадут по шапке.

Где-то за кулисами сидит рассказчик, который с помощью песни рассказывает о том, что происходит на сцене. Нам этот образ безумно понравился.

Что лично вы вкладываете в понятие андеграунда? Это — музыкальное направление, стиль жизни или показатель взаимосвязи между музыкальными субкультурами?

Андеграунд — это такой искусственный термин, который, как и «альтернатива», наверное, просто обозначает группы, которые не сидят на мейджоре и вообще сами себе продюсеры. Ярлыки очень портят музыку. Когда ты начинаешь себя самоидентифицировать — то всё, творчество кончается где-то за этой чертой, а начинается соответствие.

Какое настроение у вашей музыки? Может ли оно быть одинаковым в принципе?

Хотелось бы сказать, что оно разное, но преобладает всё-таки минор и его градация. Мы очень любим картинно погрустить, потому что мы такие и есть. Но все люди меняются, и в последнее время душа просит больше простой радости, поэтому сейчас мы разбираем новый материал, среди которого случаются и позитивные истории. На контрасте они должны засиять ещё ярче.

Как обычно создается песня? Какой путь проходят ваши треки от идеи до релиза?

В большинстве случаев идея рождается на акустической гитаре или клавишах. Они являются скелетом. Затем вторая гитара раскрашивает набросок интересными гармоническими отклонениями и мелодическими оборотами. Бас-гитара и барабаны наращивают ритмическую опору, создавая драйв. Струнные, в свою очередь, облагораживают уже почти готовый трек.
Окончательный текст песни часто появляется где-то на финальных стадиях, поэтому ранние репетиции новой песни проходят в сопровождении «рунглиша» — смеси слов на двух языках, чтобы понять, какая может быть у всего этого вокальная партия и количество слогов, чтобы не вылезать за размер. Очень редко сначала появляется текст, и мы уже все вместе пытаемся понять, какое настроение может быть у всей этой истории.

О чем live-альбом Метаморфозы? Что вы в него вложили?

Буквально — метаморфозы. Свой студийный дебютный альбом мы пишем почти два года, и он увидит свет уже совсем скоро. За это время сменяются не только сезоны. И мы тоже менялись, не только как музыканты, но и как живые люди.
И вот в live-альбоме собраны наиболее яркие записи с выступлений за последний год. Это — своего рода летопись, в которой каждая страница нам очень дорога. И мы собираемся вести эту летопись каждый год, пытаясь понять откуда мы пришли и кем стали.

Сингл Shame – образец альтернативной музыки двухтысячных. Как вы считаете, это – и есть ваш формат или он гораздо многограннее? Какие еще треки стоит послушать, чтобы максимально погрузиться в ваш стиль?

Нет, не совсем наш формат. Скорее это — такой эксперимент, хулиганство чистой воды — «смотрите, мы штаны сняли». Песня для нас не самая типичная, но потому — горячо любимая. Выше мы говорили о том, что ярлыки — это смерть. Именно поэтому мы всегда будем делать то, чего от нас ждать не будут. А в куче стилей пускай барахтаются критики.

Насколько хорошо публика реагирует на ваши глубокие, в хорошем смысле слова, сложные, треки?

По-разному. Кто-то уходит в себя, кто-то ритмично покачивается, кто-то скачет перед сценой. Бывали и слёзы. Музыка, по-хорошему, должна быть манипулятивной, иначе какой в ней смысл? Она должна будить в тебе воина, плаксу, любовника или космического контрабандиста. В общем, внутреннего ребёнка. Если люди приходят на твой концерт, чтобы расслабиться и попить пивка, то, значит, ты где-то свернул не туда. Это всё, конечно, вкусовщина, но у нас вот такая позиция.

Планируете ли вы выходить на мировую музыкальную сцену? Все чаще российские музыканты целятся на запад. Вы не исключение?

Конечно. Но для того, чтобы это случилось, тебе как автору предстоит для начала прокачать скилл до их уровня. Потому что там и без тебя история музыки уходит корнями в такое дремучее прошлое, где всё самое великое уже случилось. Не все это понимают, к сожалению. И лирика на английском не делает им скидки. И потому мы смотрим дополнительно на восток, где музыка шла совершенно по-другому пути.
Нам предстоит взять лучшее от обоих миров и включить ту самую «русскость», чтобы всё получилось. У нас невероятная культура, которой мы почти не пользуемся. То есть мы используем её локально, но не умеем рассказать о ней никому за нашими границами. Причем так, чтобы любой иностранец цокнул от удивления. Надеюсь, мы нашли этот рецепт.

За кем из отечественных музыкантов вы следите? Чье творчество вызывает ваше одобрение и уважение?

Интересных проектов, внезапно, много, что радует. Кажется, только в последнее лет пять мы начали отходить от каких-то стилевых шаблонов. Навскидку можно вспомнить: On-The-Go, ARTEMIEV (метаморфозы Паши — просто восторг), проекты Серёжи Табачникова, ADAEN, невероятный до дрожи проект Помни Имя Своё, Краснознамённая Дивизия Имени Моей Бабушки, iamthemorning. В общем, много. Наверняка что-то забыли.

Музыка, по-хорошему, должна быть манипулятивной, иначе какой в ней смысл?

Отечественная рок-сцена за последние годы качественно и количественно обновилась и обновляется. Как вы думаете, в каком направлении все движется?

Если брать за точку отсчета то, сколько сегодня собирают фестивали вроде «Пикника Афиши», «Боли» или «STEREOLETO», то можно сделать простой вывод — современная независимая музыка вылезла из подвала и очень сильно давит на нерв современным программным директорам на радиостанциях. А значит, осталось немного времени до того, как всё это как следует бахнет.

Как вы считаете, развитие социальных сетей пошло на пользу музыкальной индустрии? Не обесценили ли количеством и доступностью музыкального контента его качество?

Отчасти да, обесценилось. Доступ есть у всех, возможности у всех музыкантов по сути равные, реклама — так и вовсе стоит копейки. И слушатель оказался в положении, когда у него банально нет столько времени — послушать вот это всё. И вперёд выходят те проекты, у создателей которых очень гибкое мышление и хорошая фантазия. Внезапно возросшая конкуренция заставляет нас придумывать новые неожиданные штуки, которые загипнотизируют публику. Это, на самом деле, очень и очень мотивирует.

Ваши эфиры #bunrakulive – отличный повод для ваших слушателей познакомиться поближе со всеми участниками группы. Чья идея была устраивать недели славы в instagram? Расскажите о них.

Нашего менеджера — Ани Фахардиновой. Мы часто устраиваем с ней мозговые штурмы на тему того, что ещё можно придумать классного. И недавно пришли к мысли, что нам не хватает элемента интимности. Люди, которые слушают и любят нашу музыку, знают лишь то, как мы выглядим. А теперь мы говорим с ними тет-а-тет, раскрываем секреты «кухни» и того, как рождается музыка, что мы чувствуем. В итоге выясняется, что нас и наших слушателей объединяют одни и те же сильные эмоции. Так работает музыка — мы говорим о том, что мы переживаем. Человек в зале понимает, что не один он через это проходит.

Вы считаете себя стадионной или клубной командой? Есть ли вообще для вас разница: выступать перед аудиторией в триста или несколько тысяч человек? Какая энергетика вам больше по душе?

У нас есть неоспоримый плюс — мы начинали как микро-клубный проект. Но в то же время все без исключения музыканты в Bunraku откуда-то пришли, у всех есть концертный опыт, фестивали за плечами. В акустике мы — клубный проект, интимный, у нас даже другой звук и другая атмосфера. В электричестве — мы стадионная группа, нам очень идёт простор, свет и децибелы звука. Поэтому мы комфортно себя чувствуем в обоих форматах. Разница скорее в том, как мы общаемся с публикой. Небольшие выступления — это всегда диалог, а большое электричество — это театральная постановка. Любим одинаково.

Ваше участие в Colisium Music Week – несомненный успех. Что фестиваль принес в вашу жизнь? Какие еще победы на счету проекта?

«Колизиум» принёс нам массу интересных профессиональных знакомств. С кем-то мы до сих пор поддерживаем связь. Это и опыт выездных концертов, и состояние цейтнота, потому что, в отличие от многих проектов, в рамках конференции мы выступили дважды: один раз в акустике на самой конференции, второй — уже в полном электричестве в рамках шоукейса. Мы также выиграли московский этап фестиваля Revolution спустя полгода после создания группы. А год назад победили на Star Garden. Пока это все заметные самостоятельные успехи проекта Bunraku. Где-то с конца 2015 года мы сосредоточились на записи дебютного полноформатника.

Какие города вы планируете посетить в этом году? В каких мечтали бы оказаться, но пока не получается в силу обстоятельств?

Мы уже были с концертами в Архангельске и Санкт-Петербурге. Планируем также съездить в Казань, ещё раз заехать в Питер, Нижний Новгород, Калининград и другие. Приглашали нас также и в Хельсинки. В общем, если вы хотите услышать нас, то пишите на bunrakuoff@gmail.com — мы с радостью приедем в ваш город и привезем немного высококачественной грусти.

Где мы увидим и услышим вас в ближайшее время?

В данный момент мы вносим финальные правки в дебютный альбом и готовим сразу три новые программы: электрическую, акустическую и одну секретную, о котором сможем рассказать где-то осенью. Возможно, вы сможете услышать нас на каком-то из летних фестивалей, но ближайший сезон мы сидим на студии.

BUNRAKU.RU

VK

YOUTUBE

SOUNDCLOUD

INSTAGRAM

Комментариев пока нет

Комментарии закрыты